Мне не нужен муж-расист: история москвички, удочерившей кыргызскую девочку

Автор -
29807

Биолог из Москвы Елена Евина рассказала АиФ.ru, почему решила усыновить двух детей, одна из которых была пятимесячная Назира, в дальнейшем получившая от бабушки имя Надин.

Не ждать принца на белом коне

С 2009 года я участвовала в разных волонтерских программах. Один из видов помощи − подтягивать детей-беженцев по школьной программе. Часто таким детям не хватает знания русского языка или (обычно именно поэтому) они сильно отстают по программе. И, разумеется, если одноклассники травят их за национальную принадлежность, им особенно нужна поддержка взрослых.

Мне было 29 лет, и мне уже хотелось ребенка, но в то время я была в разводе. Рожать «от кого угодно» меня совсем не устраивало. Спешно искать принца на белом коне тоже не было желания. Так как я работала с детьми-сиротами, то знала, что они такие же дети, как и все остальные, у меня не было боязни плохих генов, болезней и тем более меня не смущала другая национальность.

Как Назира обрела маму и стала Надинкой

Когда я укрепилась в своем решении взять ребенка в семью, моя мама сначала была неприятно удивлена. Сказала, что мой случай очень странный, что женщины, если могут, рожают сами. Через некоторое время она изменила свою позицию и очень помогла мне в сборе документов. Меня также очень выручили мои бывшие муж и свекровь. В тот момент у меня, например, не было возможности предоставить справку об аренде жилья. Хозяйка квартиры, которую я снимала, отказала мне. Тогда мой бывший муж и его мама сделали мне справку о якобы безвозмездном пользовании их жильем.

Затем я искала ребенка. Однажды увидела анкету и фото одной симпатичной «национальной» девочки на сайте, позвонила в опеку, мне сразу сказали, что у этой девочки очень тяжелая инвалидность, но есть еще одна темненькая девочка, видимо, они решили, что мне нужен ребенок с именно такой внешностью.

И я поехала знакомиться с этой второй девочкой. Однако, когда я приехала в опеку, увидев меня, сотрудницы стали отговаривать. Оказалось, что биологические родители девочки – кыргызы.

«Зачем вам это? – спрашивали сотрудницы. – У вас славянская внешность. Потом вы выйдете замуж, и вашему мужу не понравится, что девочка другой национальности». На это я ответила просто: «Мне не нужен муж-расист».

После этого расспросы кончились, и мы, наконец, познакомились с Назирой, как ее тогда звали. Ей было чуть меньше пяти месяцев. Очень хорошо помню, как ее вынесли в желтом пушистом комбинезончике. Крохотную, но уже с шикарными густыми черными волосами.

Забирали мы дочку с моей подругой, она отвезла нас домой на своей машине. Через три-четыре дня родные пришли знакомиться с новым членом семьи. Я решила, что дам дочке имя Надежда, так и записали, но моя мама назвала ее Надин, Надинка — и имя прижилось.

Первую ночь я практически не спала, слушала, как ребенок дышит, смотрела, как она во сне перемещается по кроватке. И все ждала, когда же случится то, что мне предрекали, когда же Надинка будет плакать. Меня сильно пугали этим родители − что я не буду высыпаться с ребенком, но я с этим практически не столкнулась. Надинка в первую ночь спокойно спала и только один раз за ночь лениво открыла глазки, тогда я ее и покормила. То же самое было на следующую ночь. Постепенно я уже поняла, что недосыпа (по крайней мере, регулярного) у меня не будет.

Мне кажется, что начало адаптации у меня происходило как почти у любой молодой и неопытной мамы. Я не всегда понимала, чего именно хочет Надинка, потому что ребенок не говорит, он только плачет. Почему она, например, не хочет лежать в кроватке или сидеть в коляске? Понимание между нами достигалось методом проб и ошибок. В начале мне, например, не удавалось кормить ее с ложки. Из бутылочки − все было хорошо, а с ложки «по усам текло, в рот не попало». Потом стало ясно, что Надинке нужен более быстрый темп кормления, тогда и проблем не будет.

Адаптация в основном заключалась в том, что у Надинки появился характер. С мордашки сошло буддистское спокойствие, она научилась сердиться, радоваться, смеяться и плакать.

Я в основном зарабатываю деньги частными уроками. И с появлением Надинки ко мне продолжали приходить ученики, моя мама во время занятий сидела с дочкой. Потом я так выстроила расписание, что ученики приходили ко мне вечером, когда Надинка уже спала, так что мне не пришлось сильно напрягать родных. Но мама и папа, конечно, и сейчас помогают нам. Родители у меня прекрасные, я чувствую, что они меня любят и уважают мое решение. И главное − любят моих детей!

Как у Надинки появились папа и брат Илларион

Когда я удочерила Надинку, у нее не было папы. Выйти замуж для меня никогда не было чем-то принципиальным. Но уже тогда мы дружили с Димой. Когда стало понятно, что отношения серьезные, мы стали думать про второго ребенка. Не скрою, что инициатива была моя. А Дима поддержал, сказал, что будет стараться дать максимум любви и всего остального.

Я начала собирать документы и довольно быстро это сделала. Хозяин нынешней нашей квартиры охотно дал справку, с работой у меня проблем нет, я официально работаю и сейчас в декретном отпуске. Оставалось дело за «малым» − найти ребенка.

Еще несколько лет назад детей в базах было больше, можно было в интернете найти анкету ребенка. В случае с Лариком все было немного сложнее. Я обратилась в ближайшую опеку, но там детей не было. Тогда я поехала в Департамент социальной политики, у них есть база данных по всей Москве.

Так мы и встретили Ларика. Ему было 2,5 месяца, а выглядел он еще младше. Родился раньше срока, был тоненький, какой-то прозрачный. Сейчас у него появились щечки и мышцы на ручках и ножках. Ларик у нас всего месяц, но уже улыбается, гулит, переворачивается. Любит сидеть на ручках и вообще охотно идет на физический контакт.

О страхах

На момент усыновления первого ребенка у меня не было социальных или расовых предрассудков. И я знала с самого начала, что у нас не будет тайны усыновления. Но при этом первые несколько месяцев я не была готова рассказывать правду любому, кто спрашивал про Надину. А спрашивали часто, потому что обращали внимание на то, как мы с ней не похожи. Вначале было проще выдумать про папу другой национальности. Зато сейчас я отвечаю прямо: «Это моя приемная дочь».

То же самое про Ларика. Когда недавно в моей социальной сети появились его фото, многие подумали, что это мой биологический сын. Я пока ничего на это не отвечаю. Видимо, в период адаптации не хочется про это даже думать. Такие вопросы от незнакомых людей все-таки стресс.

Я могу только догадываться, какую внутреннюю работу проделал мой любимый мужчина. Он никогда не озвучивал никаких «мужских» предрассудков. Но защищаться от чужих предрассудков − это тоже трудно, требует много сил.
Иногда меня спрашивают: «А кто настоящая мама Надины?» Ясно, что нет цели обидеть меня этим вопросом, людям просто любопытно, но у меня для них один ответ: «Я ее настоящая мама».

Другой неприятный вопрос: «Почему ты не захотела своих детей, когда можешь их иметь?» Ответ аналогичный: «Это и есть мои дети, Надинка и Ларик». Если уж задавать эти вопросы, то лучше уточнять, что интересует именно, кто биологические родители или почему у меня нет кровных детей.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Поделиться