Почему теория о сговоре США с Москвой и Пекином после захвата Мадуро не выдерживает критики, пишет Джейхун Аширов.
Захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро американским спецназом в субботу стал одной из самых дерзких операций США за последние десятилетия. Молниеносный рейд в Каракасе вызвал шок не только в Латинской Америке, но и далеко за ее пределами. Почти сразу возникли опасения: не станет ли венесуэльский прецедент сигналом для Китая, что можно захватить Тайвань? И не является ли эта операция результатом тайной сделки Трампа с Москвой и Пекином — США получают свободу действий в Западном полушарии в обмен на то, что закроют глаза на действия России на Украине и Китая в отношении Тайваня?
Эти теории активно обсуждаются в экспертных кругах и соцсетях, но при ближайшем рассмотрении не выдерживают критики.
Почему Китай не воспользуется «венесуэльским прецедентом»
События в Венесуэле вряд ли резко изменят китайские расчеты в отношении Тайваня. Пекин воздерживается от военных действий против острова в первую очередь из прагматических соображений. Си Цзиньпин придерживается долгосрочной стратегии, рассчитывая на то, что политическая ситуация на Тайване может измениться в пользу Китая после выборов 2028 года.
Китайское руководство по-прежнему верит, что международные тенденции благоприятствуют целям Пекина по «национальному воссоединению». Изменение курса в ответ на действия США в Венесуэле выглядит маловероятным — это слишком разные ситуации, требующие разных подходов.
Важнейший фактор: у Китая просто нет военного опыта для проведения подобных операций. Американская операция в Каракасе стала результатом месяцев разведывательной работы и была проведена силами, имеющими обширный опыт действий во враждебной среде. Народно-освободительная армия Китая таким опытом не обладает.
Кроме того, обстоятельства фундаментально различаются. Пекин рассматривает Тайвань как внутреннее дело, а не как международный конфликт, требующий предлога в виде американского прецедента.
Теория «обмена территориями» не выдерживает критики
Версия о том, что Трамп «продал» Украину России в обмен на Венесуэлу, рассыпается при первом же анализе.
Первое: в Венесуэле не было такого российского контроля, который требовал бы от США получения разрешения Москвы на вмешательство. Мадуро был скорее обузой для Кремля, чем стратегическим активом, который можно было бы обменять.
Второе: мирный план администрации Трампа для Украины включает законодательные гарантии безопасности и масштабную поддержку восстановления страны после войны. Это прописано в новой стратегии национальной безопасности США. Украина должна стать жизнеспособным государством, а не быть брошенной на произвол судьбы.
Третье: сама Украина сегодня обладает одной из самых боеспособных армий в мире, профессиональными спецслужбами и мощным военно-промышленным комплексом. Это не та страна, которую можно просто положить на блюдо как разменную монету.
Идея о том, что США и Россия сядут за стол и поделят мир между собой по аналогии с Ялтинскими соглашениями 1945 года, также не выдерживает критики. С кем, собственно, делить? С Россией, которая за пять лет войны (2014-2015, 2022-2026) не смогла взять даже Донецкую область?
Хотя сформировавшаяся после Второй мировой войны международная система сегодня переживает кризис, нынешнюю ситуацию нельзя приравнивать к той, что сделала необходимой Ялтинскую сделку. Российская Федерация — это не СССР, она не обладает той мощью, чтобы диктовать условия.
Что на самом деле означает стратегия Трампа
Если раньше действовала «доктрина Монро» о гегемонии США в Латинской Америке, то теперь эксперты иронично говорят о «доктрине Донро» — по имени нынешнего хозяина Белого дома. Только еще более агрессивной.
Трамп уже предупредил Кубу и Колумбию, что они могут оказаться следующими на очереди. Как выразились в самом Белом доме — FAFO, что в дипломатическом переводе означает примерно «кто не подчинится, получит по заслугам».
И ведь действительно стратегия национальной безопасности Трампа объявляет Западное полушарие приоритетным регионом. Но это не означает, что США отдадут Европу России, а Индо-Тихоокеанский регион — Китаю.
Сама стратегия говорит прямо противоположное. Несмотря на критику нынешних европейских правительств, в документе четко заявлено: США не допустят доминирования враждебной силы в Европе. «Мы не можем позволить себе списать Европу со счетов — это было бы самоубийством на пути к нашим целям», — говорится в стратегии.
Что действительно происходит
Операция в Венесуэле — это не часть глобальной сделки, а проявление нового подхода администрации Трампа к внешней политике, основанного на сферах влияния и политическом реализме. Вашингтон восстанавливает доминирование в своем регионе, но это не означает отказа от глобальной роли.
Венесуэльская авантюра была продиктована скорее внутриполитическими, чем внешнеполитическими соображениями. Важнейшая для республиканцев избирательная база в Южной Флориде давно требовала решительных действий против Мадуро. Жесткая политика в отношении Венесуэлы позволяет Трампу выглядеть жестким по вопросам иммиграции, безопасности и борьбы с наркотиками — ключевых темах для его электората.
Пекин и Москва могут использовать венесуэльский прецедент для пропагандистских целей, изображая США как государство, игнорирующее международное право. Но вряд ли это изменит их стратегические расчеты в отношении Украины или Тайваня. У каждого из этих конфликтов своя логика и динамика, не зависящая от того, что происходит в далекой Латинской Америке.
