Казахстан пытается повторить сингапурский трюк, но рискует макаоским провалом, пишет «Время».
Привлечь, не усугубляя
Министерство туризма и спорта Казахстана всерьез рассматривает создание новых игорных зон, куда казахстанцев просто не пустят. Идея простая: привлечь деньги из-за рубежа, не усугубляя проблему лудомании внутри страны.
Согласно официальным данным пресс-службы Минтуризма, в Мангистауской области идею поддержали 46 процентов жителей.
По прогнозу ведомства, к 2029-му регион посетят 148 тысяч иностранных туристов, будет создано 7 тысяч постоянных рабочих мест, объем налоговых поступлений от казино составит около 1,2 млрд тенге ежегодно.
В Жетысу 67 процентов жителей за. Там ожидается приток 36 тысяч туристов, создание 700 рабочих мест, 2,4 млрд тенге налогов в год.
Алматинская область — 54,5 процента одобрения. Планируется создать сразу две зоны к 2028 году, куда к 2030-му устремится не менее 22 810 туристов, появится 2000 рабочих мест, а казна будет получать 6,5 млрд тенге налогов.
В министерстве добавляют: каждое новое казино в среднем даст государству 2-3 млрд тенге налогов в год и создаст около 500 рабочих мест. Строительство уже идет на “Теплом пляже” в Мангистау и в международном туристическом центре “Ак-Булак” в Алматинской области за счет частных инвесторов.
— Мировой опыт показывает, что игорные зоны, работающие исключительно для иностранцев, в отдельных странах становятся дополнительным фактором привлечения туристов и развития курортной инфраструктуры, не оказывая прямого влияния на внутреннюю социальную среду, — заявляют в ведомстве.
Но опыт соседей по СНГ и Азии говорит как раз о том, что не все так однозначно.
Кто рубит фишку?
Начнем с того, что в странах СНГ такая жесткая сегрегация все-таки редкость.
В качестве единственного рабочего примера можно привести лишь Кыргызстан. Казино на Иссык-Куле и в Бишкеке с самого начала закрыты для граждан, и лишь в 2025 году бюджет получил от них рекордные 443 млн сомов (чуть больше 5 млн долларов). Но там, признаем, и речь идет всего о двух-трех заведениях.
В России все четыре игровые зоны (расположенные, кстати, исключительно в туристических местах) открыты для всех.
В Грузии модель совсем другая — там казино работают свободно по всей стране (особенно в Батуми и Тбилиси), без отдельных “иностранных” зон. Но с 2021 года власти ввели жесткие ограничения именно для граждан Грузии: возраст не ниже 25 лет, автоматический запрет для госслужащих, социально незащищенных, осужденных, людей с долгами и т. д. В результате в черном списке оказалось более 1,5 млн грузин, а это около 40 процентов взрослого населения.
Иностранцам же там дозволено играть с 18 лет, они платят меньше налогов (5 процентов на выигрыш — это только для местных) и могут пользоваться отдельными онлайн-платформами с льготной ставкой. Как итог, индустрия там действительно ориентирована на туристов, приносит миллиарды в бюджет, но изначально спровоцировала настоящую эпидемию лудомании среди местных, именно поэтому Грузия пошла на такие радикальные меры.
У нас же Минтуризма открыто ссылается на два главных мировых примера: Сингапур и Макао.
Ну хорошо, рассмотрим их.
Сингапур ввел для своих граждан входной сбор: 150 сингапурских долларов в день, или 3000 в год. И местные почти перестали ходить в казино — их доля среди игроков упала до 2-3 процентов. То есть как такового запрета на игру для граждан нет, но есть ненавязчивый финансовый нюанс.
Макао пошел другим путем. В 2023 году по требованию властей там открыли 12 зон исключительно для иностранцев и при этом дали операторам налоговые льготы до 5 процентов. В итоге полный провал. Иностранцев пришло мало, китайцы с иностранными паспортами иногда просачивались, а сами зоны стояли полупустыми. В итоге их официально признали переходной мерой, которая не сработала.
Казахстан, по версии Минтуризма, хочет привлечь туристов, одновременно защищая собственное общество. Но есть одно большое но. Коррупционные риски висят над инициативой тяжелой тенью.
Укол игрой
Вспомним печальную историю с Центром учета ставок (ЦУС).
В 2018-2020 годах Министерство культуры и спорта (позже — туризма и спорта) активно продвигало создание Центра учета ставок — единой системы, через которую должны были проходить все платежи и ставки букмекерских контор Казахстана. Официальная цель звучала благородно: вывести из тени огромный рынок (оборот оценивался в 600 млрд тенге в год), увеличить налоговые поступления на 25-30 млрд тенге, защитить игроков от мошенничества и перекрыть нелегальные онлайн-конторы.
Как говорится, “вскрытие показало”, что на деле ЦУС задумывался как частная монопольная структура: все ставки шли через один сервер, а оператор брал комиссию 4 процента (по разным оценкам, навар составлял 20-25 млрд тенге в год).
22 февраля 2021 года антикоррупционная служба задержала вице-министра культуры и спорта Сакена МУСАЙБЕКОВА. Его сняли с рейса Нур-Султан — Дубай прямо в аэропорту. Одновременно задержали владельца и директора ТОО “Exirius” — той самой компании, которую Минкультуры выбрало оператором ЦУС.
В августе 2021-го суд вынес приговор: Мусайбеков признан виновным в получении взятки и мошенничестве с использованием служебного положения. Наказанием был штраф 62 млн тенге.
После громкого скандала проект ЦУС заморозили. В 2022-м Минкультуры официально заявило, что отказывается от него как от “бесполезной структуры”. Но идея не умерла.
В 2024-2025 годах она возродилась под новым названием — Единая система учета (ЕСУ). Теперь ее позиционируют как полностью государственную платформу (комиссия уже 1 процент, выходит 13-15 млрд тенге в год).
Скандал с ЦУС стал классическим примером того, как благая идея регулирования рынка азартных игр в Казахстане превратилась в инструмент для создания частной дойной коровы и была похоронена только после того, как коррупционная составляющая вышла на поверхность.
Сегодня, когда обсуждают новые игорные зоны и ЕСУ, многие вспоминают именно эту историю как предупреждение.
Вскроем карты
Говорить о коррупционной составляющей системы преждевременно, пока эта система не заработала, отмечает консалтер в сфере организации туризма Юлия ПАЛЬЧЕВСКАЯ. Главный вопрос: насколько эта схема вообще оправданна?
— Едва ли тут можно приводить в пример кейс Грузии, не говоря уже о Сингапуре, — считает она. — Да, в Грузии игорный бизнес действительно сильно стартанул, но дело в том, что там он очень четко ориентирован географически. В соседней Турции весьма развитая экономика, много состоятельных людей, но при этом одно из самых жестких антиигорных законодательств в мире. По сути, там ситуация, как в США периода Великой депрессии: запрещено вообще все. Так что грузинские казино работают, можно сказать, на турецкого клиента. Они как бы созданы друг для друга. Но откуда предполагается привлекать игроков в Казахстан?
Она подчеркивает: иностранцы едут не туда, где есть рулетка и покерный стол, а туда, где имеется развитая туристическая инфраструктура и приемлемый ценовой диапазон для отдыха.
— Хотелось бы верить, что иностранные толстосумы устремятся в Казахстан, узнав, что здесь появились новые игровые зоны, — скептически рассуждает Пальчевская. — Но в жизни так не бывает. В этой сфере очень много переменных (логистика, например), из-за которых, собственно говоря, центры игорного бизнеса в мире можно пересчитать по пальцам одной руки. Именно эти переменные для развития туризма первичны. А какие именно направления туризма развивать, это уже следствие.
Идея создания у нас в стране игорных зон исключительно для иностранцев в самом деле выглядит как способ быстро привлечь туристов и валютную выручку, считает юрист по миграционному законодательству Айгерим ХАНДУЛЛАЕВА. Однако с точки зрения права, финансовой безопасности и международного имиджа страны эта модель, по ее мнению, является крайне рискованной.
— Фактически речь идет о введении разного правового режима по признаку гражданства, что противоречит принципу равенства и международным обязательствам Республики Казахстан, — подчеркивает она. — Даже если такие ограничения будут закреплены в законе, они неизбежно станут предметом судебных и конституционных споров, что создаст правовую нестабильность для бизнеса и инвесторов.
Кроме того, замечает эксперт, для иностранных туристов важна не только возможность играть в казино, но и юрисдикция: защита прав, прозрачные правила, безопасность денег и возможность свободно вводить и выводить средства. Если страна ассоциируется с серыми схемами, санкционными рисками и слабым финансовым контролем, поток качественного туриста не придет. Вместо него придут проблемные капиталы, которые не могут легально работать в нормальных финансовых системах.
— Практика других стран показывает, что “иностранные” игорные зоны быстро становятся средой для фиктивных резидентств, подставных игроков и теневых расчетов, что резко повышает риски отмывания денег и международных претензий к финансовой системе, — указывает Хандуллаева. — Отдельный фактор — репутация. Государство, которое заявляет о себе как о финансовом и инвестиционном хабе, не может одновременно формировать образ “казино-юрисдикции” для сомнительных капиталов. Это подрывает доверие банков, инвесторов и международных партнеров.
В итоге, резюмирует она, краткосрочный приток денег может обернуться долгосрочным ущербом для экономики, правовой системы и глобального имиджа республики, который будет значительно дороже любой временной выгоды.
К этому остается лишь предположить, что, если новые зоны в Мангистау или “Ак-Булаке” достанутся “нужным” инвесторам, а контроль будет формальным, все красивые прогнозы по миллиардам тенге налогов и тысячам рабочих мест останутся на бумаге, а деньги просто уйдут в карманы посредников.
Тогда вместо сингапурского успеха Казахстан получит фиаско плюс традиционный бонус — очередной коррупционный скандал.
Не слишком ли высоки ставки?
