С конца января естественным образом главной темой стал проект новой Конституции Казахстана. Люди ринулись его обсуждать. Речь идет об основном законе страны, так что все закономерно и ожидаемо. Как и реакция властей, пишет Данияр Молдабеков.
С одной стороны, Центр по борьбе с дезинформацией при СЦК опубликовал опровержение ряда заявлений (не утверждаю, что оно исключительно верное — просто констатирую факт). При этом он не допустил прямых угроз в отношении граждан (хотя и обвинил в стремлении к кликбейту — что далеко не во всех случаях справедливо, как мне кажется), позволивших себе такую наглость как интерес к изменению основного закона государства.
В этом конкретном случае реакция была внешне цивилизованной — на определенные заявления по поводу главной темы начала этого года власти ответили своим заявлением. Почему бы нет.
Однако в то же время к процессу подключили МВД. Силовики признали, что «выражение мнений и позиций не является нарушением закона», но, естественно, не смогли удержаться от угроз уголовного преследования в случае распространения «заведомо ложной информации».
Напомню, что «распространение заведомо ложной информации» — это статья Уголовного кодекса. Вопреки тому, что опытнейшие юристы и правозащитники ГОДАМИ призывают эту статью либерализировать и уточнить ее расплывчатые формулировки, которые позволяют трактовать закон слишком широко, а Союз журналистов (в котором я не состою и которому ничем не обязан) в конце прошлого года заявил о необходимости убрать ее из УК.
Коллеги совершенно верно отметили, что эти вопросы должны решаться в рамках гражданского кодекса, а не уголовного.
Тем не менее в МВД обещают “жестко реагировать на любые попытки дестабилизации”. Мне эти угрозы кажутся перебором. Тем более что говорить о «попытках дестабилизации» здесь нелепо: это именно власти так НЕОЖИДАННО решили переписать Конституцию, а не граждане.
Соответственно, основная ответственность в случае гипотетической «дестабилизации» должна лежать на Акорде и на подчиненной ей исполнительной власти, включая МВД. Не было бы этой сомнительной суетливости с новой Конституцией, не было бы и суетливой реакции.
Времена сейчас непростые, население в кредитах и без внятного понимания будущего, в остальном мире — бардак, реки крови и трагифарс. Кошмарить и без того уставших людей угрозами посадить их за слова — это тоже может привести к дестабилизации, которой никто, конечно, не хочет. Все хотят жить в демократической, свободной и цивилизованной стране. Но тогда демократизм и цивилизованность следовало бы продемонстрировать и властям тоже.
И речь не только о чрезмерной реакции МВД.
Акорда пытается создать вокруг проекта Конституции ореол реформирования, чего-то принципиально нового и свежего. Но пропагандистская работа по этой части ведется топорно и бездарно, как всегда. И в том же составе авторов.
То есть процесс «реформ» сопровождается пропагандой старого и всем нам хорошо знакомого типа. Политизированный Фейсбук ломится от постов авторов-роботов, которых легко можно было бы заменить на ИИ. Каждый тезис каждого восторженного поста предскажет уже и ребенок.
«В центре новой Конституции стоит человек, его свободы и право читать посты о том, что он стоит в центре новой Конституции»… Один и тот же состав авторов примерно с одинаковым уровнем текстов на все случаи жизни: паводки, налоги, свадьбы и обрезания, новая конституция — пофиг, щас спою.
В Конституции можно написать что угодно. Чисто технически это все несложно. Гораздо сложнее соответствовать тому, что говоришь. Обещая реформы и новую жизнь, нельзя действовать старыми методами. Иначе реальность от такого абсурда может треснуть. Не это ли потенциальная «дестабилизация»?
Известный политолог Досым Сатпаев пишет:
Известный принцип Парето, который гласит, что 80% результатов достигается за счет 20% усилий, вполне применим к разным ситуациям, в том числе и при рассмотрении проекта обновленной Конституции [Казахстана].
Именно «обновленной», но не «новой», так как даже появление новых политических институтов в виде однопалатного парламента и народного совета или новых должностных позиций в лице вице-президента, по сути, не меняет саму функцию Основного закона в нынешней системе, а именно создание явных или скрытых механизмов ограничения участия общества в политической жизни.
Довольно показательно, что, активно рекламируя новую конституционную реформу, власть в обновленной Конституции, наоборот, даже расширила инструментарий для сокращения избирательных прав граждан.
Во-первых, введя только пропорциональную модель формирования однопалатного парламента по партийным спискам, что априори ограничивает не только пассивное право граждан (быть избранным), так как беспартийные граждане, самовыдвиженцы теперь не могут баллотироваться самостоятельно, но также ограничивает активное право граждан избирать своих представителей, ведь если избиратель не поддерживает ни одну из предложенных партий, его право на волеизъявление ограничивается отсутствием политических альтернатив.
Во-вторых, сохранив в «обновленной» Конституции в статье 43 тот самый еще назарбаевский пункт, который также был дискриминационным во время проведения президентских выборов. А именно пункт 2, где президентом РК может быть избран гражданин Республики Казахстан имеющий опыт работы не менее пяти лет на государственной службе или на выборных государственных должностях, что автоматически отсекало от участия в президентских выборах большую часть граждан страны.
Интересно, сейчас К.Токаев так любит хвалить Д.Трампа и многие его инициативы, но в рамках «обновленной» казахстанской Конституции у Д.Трампа, как и при «старой» Конституции, вообще не было бы никаких шансов стать президентом в Казахстане.
То есть, вернувшись к принципу Парето, лишь около 20% статьей в Конституции (как старых, так и обновленных) представляли для власти наибольшую важность. И основная их часть направлена на сохранении политической монополии как в политической жизни, так и с точки зрения определения механизма преемственности власти.
Кстати, в эти 20% входило и появление новых размытых формулировок, которые расширяют возможности для разных трактовок, а, следовательно, для политических злоупотреблений в сфере ограничения свободы слова и прав граждан на митинги и собрания.
Вообще, когда представители власти начинают рассуждать о «нравственности», то это должно насторожить. Так как сама власть и ее адепты отнюдь не являются образцами духовности и нравственности чтобы выступать в роли пастырей для заблудших душ, решая, что является нравственным поступком, а что нет.
При политической монополии со временем любую критику власти могут вообще признать аморальным действием. Ведь в отсутствии четкого юридического определения толкование нравственности становится прерогативой государственных органов.
Еще одной хронической болезнью авторитарных система является то, что законы и подзаконные акты могут противоречить Конституции. Конечно, формально правовая иерархия с верховенством Основного закона сохраняется, но на практике воля главы государства или акты, принятые исполнительными органами (законы, указы, постановления), могут нарушать конституционные права граждан, прикрываясь защитой госинтересов или национальной безопасности.
Но в таких системах довольно часто под понятием «национальная безопасность» нередко понимается «безопасность правящих групп». В результате у этих групп появляется еще больше желания иметь побольше возможностей для «гибкого толкования» Конституции, законов и подзаконных актов, чтобы оправдать принятие ограничительных законов, которые, по сути, противоречат задекларированным правам и свободам.
Одна из причин — это слабый конституционный контроль со стороны тех государственных органов, которые должны проверять соответствие законов и других актов действующей Конституции. В свою очередь, этого контроля нет из-за отсутствия системы сдержек и противовесов. В результате судебная и законодательная ветви власти сохраняют зависимость от исполнительной.
Хотя создание реальной, а не бутафорской системы сдержек и противовесов является альфой и омегой любой серьезной конституционной реформы. Ведь при отсутствии такой системы, какие бы права и свободы не прописывались в Конституции, количество реальных защитников этих прав и свобод по факту будет довольно небольшим.
