Али Лариджани — давний влиятельный деятель иранской политической элиты, которого часто считают прагматиком, и который играет важную роль после убийства верховного лидера Хаменеи, пишет Аль-Джазира.
На протяжении десятилетий Али Лариджани был спокойным и прагматичным лицом иранской элиты – человеком, который писал книги о немецком философе XVIII века Иммануиле Канте и вел переговоры с Западом по ядерным сделкам.
Однако 1 марта тон 67-летнего секретаря Высшего совета национальной безопасности необратимо изменился.
Выступая по государственному телевидению всего через 24 часа после авиаударов США и Израиля, в результате которых погибли верховный лидер аятолла Али Хаменеи и командующий Корпусом стражей исламской революции (КСИР) Мохаммед Пакпур, Лариджани произнес речь, полную огня.
«Америка и сионистский режим [Израиль] подожгли сердце иранской нации, — написал он в социальных сетях. — Мы сожжем их сердца. Мы заставим сионистских преступников и бесстыжих американцев пожалеть о своих поступках».
«Отважные солдаты и великий народ Ирана преподадут незабываемый урок этим адским международным угнетателям», — добавил он.
Лариджани, обвинивший президента США Дональда Трампа в попадании в «израильскую ловушку», сейчас находится в центре внимания Тегерана в связи с крупнейшим кризисом с 1979 года.
Ожидается, что он будет играть важную роль в составе переходного совета из трех человек, управляющего Ираном после смерти Хаменеи.
Итак, кто же тот человек, которому поручено руководить стратегией безопасности Ирана в условиях продолжающейся войны с Израилем и США?
Иранские «Кеннеди»
Лариджани родился 3 июня 1958 года в Наджафе, Ирак, в богатой семье из Амола. Он принадлежит к династии, настолько влиятельной, что журнал Time в 2009 году назвал их «Кеннеди Ирана».
Его отец, Мирза Хашем Амоли, был видным религиозным ученым. И, подобно Лариджани, его братья занимали одни из самых влиятельных постов в Иране, в том числе в судебной системе и Совете экспертов — духовном совете, уполномоченном избирать и контролировать верховного лидера.
Связи Лариджани с иранской революционной элитой после 1979 года также носят личный характер. В 20 лет он женился на Фариде Мотахари, дочери Мортезы Мотахари, близкого соратника основателя Исламской Республики Иран Рухоллы Хомейни.
Несмотря на консервативные религиозные корни его семьи, жизненный путь его детей был разным. Его дочь, Фатиме, окончившая медицинский факультет Тегеранского университета, завершила специализацию в Кливлендском государственном университете в Огайо, США.
Математик-философ
В отличие от многих своих сверстников, которые происходили исключительно из религиозных семинарий, Лариджани также имеет светское академическое образование.
В 1979 году он получил степень бакалавра математики и информатики в Технологическом университете Шарифа. Позже он получил степень магистра и доктора философии по западной философии в Тегеранском университете, защитив диссертацию о Канте.
Однако именно его политические взгляды стали центральным элементом его карьеры.
После революции 1979 года он присоединился к Корпусу стражей исламской революции (КСИР) в начале 1980-х годов, а затем перешел на государственную службу, занимая пост министра культуры при президенте Акбаре Хашеми Рафсанджани с 1994 по 1997 год, а затем возглавляя государственную телерадиокомпанию (IRIB) с 1994 по 2004 год. Во время работы в IRIB он подвергался критике со стороны реформаторов, которые обвиняли его ограничительную политику в том, что она подталкивает иранскую молодежь к зарубежным СМИ.
В период с 2008 по 2020 год он трижды подряд занимал пост спикера парламента (меджлиса), играя важную роль в формировании внутренней и внешней политики.
Вернуться в зону безопасности
Лариджани баллотировался на пост президента в 2005 году как кандидат от консерваторов, но не прошёл во второй тур. В том же году он был назначен секретарём Высшего совета национальной безопасности Ирана и главным переговорщиком страны по ядерной программе.
Он ушел с этих постов в 2007 году, после того как его взгляды на ядерную политику тогдашнего президента Махмуда Ахмадинежада стали расходиться во мнениях.
Лариджани вошел в парламент в 2008 году, получив место, представляющее религиозный центр Кум, и стал спикером. Это позволило Лариджани расширить свое влияние, и он сохранил связь с ядерной проблемой, добившись одобрения парламентом ядерной сделки 2015 года между Ираном и мировыми державами, известной как Совместный всеобъемлющий план действий (СВПД).
После ухода с поста спикера парламента и члена парламента в 2020 году Лариджани предпринял вторую попытку баллотироваться в президенты на выборах 2021 года. Но на этот раз он был дисквалифицирован Советом стражей конституции, который проверяет кандидатов. Он был дисквалифицирован снова, когда попытался баллотироваться на президентских выборах 2024 года.
Совет стражей конституции не назвал причину дисквалификации, но аналитики расценили этот шаг 2021 года как способ для истеблишмента расчистить поле для жесткого политика Ибрахима Раиси, который выиграл выборы. Лариджани раскритиковал дисквалификацию 2024 года как «непрозрачную».
Однако в августе 2025 года он вернулся на влиятельную должность, когда президент Масуд Пезешкиан вновь назначил его секретарем Высшего совета национальной безопасности.
С момента вступления в должность его позиция ужесточилась. В октябре 2025 года появились сообщения о том, что Лариджани расторг соглашение о сотрудничестве с Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ), заявив, что отчеты агентства «больше не имеют силы».
Дипломатия в условиях войны
Несмотря на такую жесткую позицию, Лариджани часто считают прагматичным человеком и представителем иранской системы, готовым к компромиссам, отчасти из-за его прошлой роли в поддержке ядерной сделки 2015 года.
По сообщениям, всего за несколько недель до нынешней эскалации Лариджани вел непрямые переговоры с США.
В феврале, во время переговоров при посредничестве Омана, он заявил, что Тегеран не получил конкретного предложения от Вашингтона, и обвинил Израиль в попытке саботировать дипломатический процесс с целью «разжечь войну».
В интервью телеканалу «Аль-Джазира», данном до начала атак США и Израиля на Иран, Лариджани охарактеризовал позицию своей страны в отношении переговоров как «позитивную», отметив, что США осознали нежизнеспособность военного варианта. «Переход к переговорам — это рациональный путь», — сказал он тогда.
Однако авиаудары, начавшиеся 28 февраля, разрушили дипломатическое окно.
В своем последнем обращении Лариджани заверил нацию, что планы по установлению преемственности руководства в соответствии с Конституцией разработаны. Он предупредил США, что было бы заблуждением полагать, будто убийство лидеров дестабилизирует Иран.
«Мы не намерены нападать на страны региона, — уточнил он, — но мы нацелены на любые базы, используемые Соединенными Штатами».
Похоже, более прагматичный тон исчез – по крайней мере, на данный момент. Лариджани опроверг сообщения СМИ о том, что он хочет новых переговоров с США, заявив в понедельник, что Иран «не будет вести переговоры» с Вашингтоном.
Вместо этого, после свержения Хаменеи и нахождения региона на грани конфликта, Лариджани пообещал ответить США и Израилю «силой, с которой они никогда прежде не сталкивались».
