Новое исследование британских учёных показало, что строгие ограничения на использование смартфонов в школах практически не влияют на качество жизни и психическое благополучие учащихся. Хотя такие правила могут немного сократить административную нагрузку на персонал и принести школам небольшую экономию, убедительных доказательств их положительного влияния на здоровье, сон, поведение или учебные результаты пока нет. Авторы подчёркивают, что дискуссия о школьных запретах должна опираться на данные, а не на распространённые предположения об их эффективности.
Ограничение использования смартфонов в средних школах может сэкономить персоналу время и деньги, но, по-видимому, не приводит к существенному улучшению качества жизни и психического благополучия учащихся. К таким выводам пришли исследователи из Университета Бирмингема в исследовании, опубликованном в BMJ Mental Health.
Автор: Бианка Сетионаго
Школы по всему миру всё чаще ограничивают использование телефонов. Ожидается, что ограничение доступа к смартфонам в течение учебного дня сократит рассеянность, улучшит поведение, защитит учащихся от интернет‑угроз и поддержит учебный процесс. В некоторых школах телефоны запрещают на всей территории учебного заведения, в других учеников обязывают держать их выключенными в сумках, шкафчиках или специальных чехлах.
Однако доказательная база, лежащая в основе этих правил, остаётся противоречивой. Предыдущие исследования указывали, что жёсткие ограничения могут сократить использование телефонов и социальных сетей в школьные часы. Более же широкие преимущества для психического здоровья, физической активности, сна и академических результатов доказать оказалось сложнее.
Чтобы проверить эту гипотезу, команда под руководством Сэмюэла Дж. Перри из Бирмингемского университета провела экономическую оценку школьных правил по использованию смартфонов в Англии. В исследовании приняли участие 815 учащихся в возрасте от 12 до 15 лет из 20 средних школ. Тринадцать школ имели строгие правила, то есть рекреационное использование телефонов в учебное время было запрещено совсем, а в семи школах действовали более либеральные правила, то есть рекреационное использование разрешалось в определённое время или в определённых местах.
Исследователи оценивали затраты с точки зрения школы. Это означало, что основной акцент делался на времени, затрачиваемом сотрудниками на внедрение и отслеживание соблюдения правил пользования телефонами: наблюдение за поведением, фиксацию инцидентов, связь с родителями, применение санкций и беседы с учениками. Затем это время переводили в денежные затраты, исходя из оценок зарплат персонала.
Результаты для учащихся измеряли двумя показателями из области экономической оценки здоровья. Один из них — годы жизни с учетом их качества (QALY, quality-adjusted life years), которые объединяют качество и продолжительность жизни. Другой — годы жизни с учетом психического благополучия (MWALY, mental well-being adjusted life years), сосредоточенные именно на психическом состоянии.
Результаты оказались поразительными в двух отношениях. Во‑первых, различия в показателях учащихся были незначительны. По сравнению с либеральными школами в школах с ограничениями наблюдался очень небольшой предполагаемый прирост QALY и очень небольшая предполагаемая потеря MWALY. Оба показателя были неопределёнными и близкими к нулю, то есть исследование не предоставило убедительных доказательств того, что ограничительные правила либо улучшали, либо ухудшали благополучие учащихся.
Во‑вторых, оба типа школ тратили значительное количество рабочего времени персонала на управление телефонами. В ограничительных школах это составляло примерно 3,1 эквивалента штатного сотрудника за учебный год. В либеральных школах — около 3,3 эквивалента штатного сотрудника. Исследователи отметили, что хотя персонал в ограничительных школах, по‑видимому, тратил меньше времени на мониторинг телефонной активности и административные задачи, он больше времени уделял применению поведенческих санкций за нарушения правил, например задержаниям после уроков и общению с родителями.
По оценкам, ограничительные правила обходились на £94 дешевле на одного ученика в год, хотя и эта оценка была ненадёжной. При обычно используемых порогах рентабельности исследователи оценили, что при использовании QALY в качестве исхода вероятность того, что ограничительные правила являются экономически эффективными, составляла примерно 90%. При использовании MWALY эта вероятность приближалась к 50–60%.
«Маловероятно, что между психическим здоровьем и благополучием подростков, посещающих школы с ограничительной или разрешающей политикой в отношении смартфонов, будут существенные различия», — подытожили Перри и коллеги. — «Ограничительные правила по телефонам могут принести школам небольшую экономическую выгоду за счёт сокращения времени, которое персонал тратит на управление поведением учащихся.»
Следует отметить, что есть и определенные оговорки. Например, исследование было наблюдательным, то есть авторы не отслеживали школы до и после введения ограничительных правил, поэтому нельзя утверждать, что именно эти правила вызвали различия в затратах. Кроме того, оценки затрат во многом опирались на отчёты одного старшего сотрудника от каждой школы, что может не в полной мере отражать повседневную практику персонала. Наконец, данные по исходам были ограничены одним или двумя периодами оценок, которые принимались за приближение к учебному году, что ставит под сомнение внутреннюю валидность исследования.
Исследование было опубликовано в журнале BMJ Mental Health под названием Health economics analysis of restrictive school smartphone policies in secondary schools in England (SMART Schools) (Анализ экономики здравоохранения в контексте ограничительных правил использования смартфонов в средних школах Англии (программа «SMART Schools»)).
