Изменение Аральского моря с 1960-х до 2021 года. https://earthobservatory.nasa.gov/world-of-change/AralSea;
А – город Арал; В – Кокаральская плотина; С – планируемая плотина Сарышыганак; D – Дельта Сырдарьи; Е – дельта Амударьи; 1 — Малый (Северный) Арал; 2 – Тущыбас; 3 – Западный Арал; 4 – озерная система Судочье; 5 – озерная система Жылтырбас; 6 — озерная система Камыштыбас и 7 — озерная система Акшатау (все обозначения внесены автором статьи).
Там, где ещё несколько десятилетий назад ходили рыболовные суда, сформировалась новая пустыня — Аралкум. Однако современная история Арала — это уже не только история исчезновения моря. За последние два десятилетия здесь накоплен опыт, показывающий, что при определённых условиях экологические процессы можно хотя бы частично обратить вспять. Наиболее убедительный пример — северный Малый Арал (Қазақарал) в Казахстане. В 2005 году была построена Кокаральская плотина, отделившая северную часть моря от южного Большого Арала. Благодаря этому поступающая по Сырдарье вода перестала беспрепятственно уходить на юг и начала накапливаться в Малом Арале. Результаты оказались значительными. По данным Министерства водных ресурсов и ирригации Казахстана, в 2025 году объём воды в Северном Арале превышал 27 км³, а площадь водной поверхности достигла 3400 км². К 2025 году уровень воды в Малом Арале превысил 42 мБС (метр Балтийской системы), против 20 мБС в Западном Арале. Солёность воды после реализации Кокаральского проекта снизилась почти в четыре раза (8-15 промилле, г/л). В море восстановились популяции более 20 видов рыб.
Плотина дала возможность частичного восстановления Арала при сохранении устойчивого притока воды. Именно этот опыт сегодня позволяет поставить следующий вопрос: если Малый Арал удалось частично восстановить, можно ли продолжить движение в направлении дальнейшего обводнения бывшего морского дна?
Возвращение воды, как возрождение местной экономики
Экологический эффект восстановления Малого Арала тесно связан с экономическим. Увеличение водной поверхности, снижение солёности и восстановление водных экосистем создали условия для возвращения рыбного промысла, который прежде был одной из основ экономики всего Приаралья.
Если до восстановления Малого Арала улов в дельтовых озерах Сырдарьи составлял лишь около 100 тонн рыбы в год, то после реализации проекта он вырос в море до 7 тыс. тонн. По официальным данным, в 2024–2025 промысловом году непосредственно в Малом Арале было выловлено 6362 тонны рыбы. Из обитающих ныне в море 20 видов рыб, 16 используются в промысловом рыболовстве. Сейчас в Аральском районе работают более 15 рыбоперерабатывающих цехов и малых заводов, четыре из которых имеют право поставлять продукцию на рынок Европейского союза.
Важно подчеркнуть, что более 90% промыслового вылова региона приходится на Малый Арал. Таким образом, возвращение воды определило не только восстановление экосистем. Оно создало целую хозяйственную цепочку: водоём → рыбные ресурсы → промысел → переработка → транспорт и торговля → экспорт → рабочие места. Для прибрежных аулов это особенно важно. Возрождение рыболовства означает возвращение традиционного промысла и связанных с ним видов занятости. Официальные материалы по итогам восстановления Северного Арала отмечают оживление ранее приходивших в упадок рыбацких аулов Каратерен, Карашалан, Акбасты, Тастубек и других, строительство новых домов и возвращение части жителей. Иными словами, вода здесь становится не только экологическим, но и экономическим ресурсом. Возвращение воды способно восстановить часть хозяйственных функций, утраченных после экологической катастрофы.
Однако у этой стратегии «обводнения» есть очевидное ограничение: стабильное поступление воды. Малый Арал зависит прежде всего от стока Сырдарьи, а остаточные южные озера Арала — от Амударьи. В то же время вода обеих рек необходима сельскому хозяйству, населённым пунктам, промышленности и энергетике всех пяти государств Центральной Азии.
Поэтому дальнейшее восстановление Арала нельзя рассматривать исключительно как инженерную задачу. Это вопрос эффективности водопользования во всём Аральском бассейне и, в конечном счёте, межгосударственного управления водными ресурсами. Здесь возникает уже более широкий вопрос. Опыт Северного Арала доказал, что воду можно вернуть и вместе с ней частично восстановить экосистему и экономику. Но можно ли распространить этот опыт на другие южные части бывшего Аральского моря — и хватит ли для этого водных ресурсов региона? Именно этот вопрос определяет границы стратегии дальнейшего обводнения Арала.
Когда на месте Аралкума появляется лес
Если первая стратегия восстановления Арала связана с возвращением воды, то вторая исходит из иной реальности: значительная часть бывшего морского дна в обозримом будущем, вероятно, останется сушей. В этом случае задача состоит уже не в восстановлении водоёма, а в том, чтобы сделать новую территорию экологически более устойчивой и безопасной для человека. Так возникла стратегия «озеленения» — масштабной лесомелиорации Аралкума.
На высохшем морском дне высаживают прежде всего чёрный саксаул, а также жынгыл (тамарикс), сарсазан, карабарак и другие соле- и засухоустойчивые растения, которые способны существовать в условиях дефицита влаги,высокой засолённости, закреплять рыхлый грунт и уменьшать ветровой перенос песка, соли и пыли.
По данным специалистов, посадки саксаула могут снижать скорость ветра на 20,5% уже в первый год, на 34,6% — через два года и на 87,4% — через пять лет. Масштаб задачи и работы огромен.
Казахстан, вслед за Узбекистаном, в последние годы резко увеличил масштабы лесомелиорации. Только в 2021–2025 годах на казахстанской части осушенного дна были проведены работы на площади до 1 миллиона гектаров. Более крупномасштабное озеленение на площади более 1,5 млн гектаров проводится в Узбекистане. Логика этой стратегии понятна. После отступления моря огромные площади донных отложений стали открыты воздействию ветра. Вместе с частицами грунта в атмосферу поднимаются соли и загрязняющие вещества, которые могут переноситься далеко за пределы Приаралья. Растения должны закрепить поверхность и постепенно превратить наиболее подвижные участки нового пустынного ландшафта в более устойчивую экосистему. Главное преимущество такого подхода состоит в том, что для него не требуется возвращать на бывшее морское дно огромные объёмы речной воды. Поэтому лесомелиорация может применяться там, где восстановление постоянного водоёма гидрологический невозможно или экономически неоправданно.
Но именно здесь возникает принципиальный вопрос: если бывшее морское дно целенаправленно превращается в устойчивую пустынную или полупустынную экосистему, не означает ли это, что возможность возвращения воды на эти территории становится всё менее вероятной?
До недавнего времени выбор между обводнением и озеленением обсуждался главным образом с точки зрения дефицита воды, солепылевых бурь и восстановления экосистем. Теперь к этому спору добавилось ещё одно измерение — углеродный баланс Арала.
Почему высохшее дно моря становится источником углерода
Новое международное исследование, опубликованное в июле 2026 года в журнале Science, предлагает взглянуть на последствия высыхания Арала с ещё одной стороны. В работе международной группы исследователей под руководством Рафаэля Марсе (Rafael Marcé) из испанского Центра перспективных исследований Бланеса (CEAB-CSIC), проводившей полевые измерения непосредственно на высохшем дне Аральского моря было рассчитано, что с начала интенсивного высыхания Аральского моря в 1960-х годах его осушенное дно могло выделить около 748 млн тонн CO₂. Более того, содержащиеся в донных отложениях запасы органического углерода потенциально способны привести к выбросу ещё примерно 605 млн тонн CO₂, если процесс высыхания и окисления органического вещества продолжится.
Механизм этого процесса связан с изменением условий существования донных отложений. Пока они находятся под водой, содержащийся в них органический углерод в значительной степени изолирован от непосредственного контакта с атмосферным кислородом. После отступления воды осадки оказываются на воздухе. Их органическое вещество начинает разлагаться в аэробных условиях, а образующийся при этом углерод поступает в атмосферу в форме CO₂.
Таким образом, высыхание Арала имеет ещё одно последствие: часть углерода, накопленного в донных отложениях за время существования водоёма, после осушения может возвращаться в атмосферу. Аралкум превращает бывшее хранилище углерода в источник выбросов CO₂ — уже не только региональную, но и общую климатическую проблему.
Особенно важен для нынешней стратегии восстановления Арала и другой вывод исследования. Проведённые на Аралкуме измерения показали ограниченную способность существующего растительного покрова компенсировать эти выбросы. Поэтому ученые рассматривают повторное затопление части высохшего дна как потенциально более эффективный способ предотвращения дальнейшего высвобождения углерода.
Выводы этой публикации в Science следует рассматривать не как окончательный ответ на вопрос о будущем Арала. Это пока лишь новый аргумент, который необходимо учитывать наряду с гидрологическими, экологическими и социально-экономическими факторами. И безусловно этот вывод не означает, что стратегия озеленения бесполезна.
Здесь необходимо чётко разделять функции двух подходов. Лесомелиорация предназначена прежде всего для закрепления грунта, уменьшения ветровой эрозии и солепылевого выноса, восстановления растительного покрова и стабилизации сухопутной экосистемы.
Обводнение же, согласно новому исследованию, может иметь дополнительное преимущество — прекращать или существенно ограничивать окисление органического вещества в тех донных отложениях, которые вновь оказываются под водой. Именно при такой постановке вопроса, спор «вода или лес» для новых пустошей приобретает иной смысл. Речь идёт уже не о выборе универсальной и единственной стратегии для всего бывшего дна моря, а о поиске оптимального сочетания двух подходов для разных участков Аралкума.
И обводнение, и озеленение могут претендовать на одну и ту же территорию, но предполагают принципиально разные конечные состояния ландшафта. Из приведенного исследования нельзя заключить, что озеленение Аралкума является ошибочной стратегией, поскольку ученые оценивают его прежде всего с точки зрения поглощения углерода. Но у лесопосадок другие задачи: закрепление грунта, снижение пыле-солевого переноса и т.д. Поэтому правильнее говорить не о том, какая из двух стратегий «хорошая», а какая «плохая», а о том, где именно должна применяться каждая из них.
У стратегии обводнения есть фундаментальное ограничение: Аральское море находится в самом конце огромной речной системы. Чтобы вода дошла до него, она должна пройти сотни и тысячи километров по территориям, где этот ресурс уже используется сельским хозяйством, городами, промышленностью и энергетикой. Поэтому вопрос восстановления моря невозможно решить только строительством новых плотин или каналов непосредственно в Приаралье. Объём воды, который в конечном счёте достигнет Арала, зависит прежде всего от того, насколько эффективно она используется выше по течению. Речь идёт не только о том, сколько дополнительной воды необходимо дать Аралу, но и о том, сколько уже имеющейся воды можно перестать терять по пути к нему. Такой подход соответствует и тому направлению, в котором сегодня развивается водное хозяйство Казахстана. В стране реализуется проект «Развитие климатически устойчивых водных ресурсов» при участии Исламского банка развития и ПРООН. Отметим, что необходимая модернизация тысяч километров каналов, внедрение водосберегающих технологий, реконструкция гидротехнических сооружений и восстановление части морского дна требуют огромных и, главное, долгосрочных инвестиций. И здесь возникает другой фундаментальный вопрос: кто и как будет оплачивать возвращение воды?
Для государственного бюджета восстановление Арала конкурирует с множеством других задач. Международные финансовые институты также должны оценивать окупаемость, риски и долгосрочный эффект проектов. При этом экологическое восстановление не всегда создаёт быструю и непосредственно измеримую финансовую прибыль.
Именно поэтому особый интерес представляет предложенная в научной статье идея связать восстановление Арала с углеродным финансированием. Речь идёт об использовании углеродных кредитов — сравнительно нового для Центральной Азии международного рыночного инструмента, позволяющего при соблюдении установленных требований придать экономическую стоимость сокращению или предотвращению выбросов парниковых газов. В Казахстане законодательная основа для углеродного регулирования уже существует, а соответствующие рыночные механизмы постепенно развиваются.
В случае Арала логика проста: если возвращение воды на высохшее морское дно предотвращает дальнейшие выбросы CO₂, этот климатический эффект потенциально может быть выражен в углеродных единицах и получить рыночную стоимость. Полученные таким образом средства, в свою очередь, могли бы стать одним из источников финансирования обводнения и модернизации водного хозяйства. Так, по расчётам исследователей, предотвращение части будущих выбросов способно сформировать значительный «углеродный резерв», потенциальная рыночная стоимость которой оценена в 3,1–15,8 млрд евро.
Таким образом, возникает принципиально новая для Арала экономическая модель: возвращение воды создаёт не только экологический эффект — предотвращённые выбросы углерода потенциально сами становятся финансовым ресурсом для восстановления моря. Однако пока это именно научно-экономическая концепция, а не готовая финансовая схема. Необходимо доказать дополнительность предотвращённых выбросов, разработать методику их долгосрочного учёта, исключить двойной зачёт углеродных единиц и, главное, обеспечить гарантированный приток воды.
Сами авторы исследования отмечают существующие проблемы достоверности углеродных проектов, хотя считают случай Арала достаточно научно обоснованным для дальнейшей разработки такого механизма.
