В мировой атомной отрасли активно обсуждают беспрецедентный демарш Казахстана, который произошел без единого громкого политического заявления, но изменил расклад сил на евразийском рынке ядерного топлива, пишет Elmedia.
На внеочередном общем собрании акционеров национальной компании «Казатомпром», итоги которого были подведены в октябре 2026 года, крупнейший в мире добытчик урана принял два зеркальных решения. Акционеры подавляющим большинством одобрили крупный контракт на поставку природного уранового концентрата в Китай, но в тот же день и в том же зале фактически заблокировали аналогичную сделку со структурой российской госкорпорации «Росатом».
Для западных отраслевых аналитиков, включая брюссельское ядерное агентство NucNet, этот шаг стал самым наглядным доказательством того, как Астана перекраивает свои сырьевые маршруты с севера на восток. Формальная сторона вопроса выглядит как чистая корпоративная процедура. На голосование 7 октября вынесли две крупные сделки по продаже закиси-окиси природного урана.
Первым пунктом шло соглашение с китайской государственной компанией State Nuclear Uranium Resource Development Company (SNURDC), которая отвечает за ресурсное обеспечение бурно растущих атомных станций КНР. За этот контракт проголосовали 88,63% акционеров. Вторым вопросом стоял договор на поставку казахстанского урана компании Uranium One Group, входящей в структуру «Росатома», с отгрузкой сырья непосредственно на Сибирский химический комбинат в российской Северске.
Для одобрения требовалось простое большинство голосов, однако сделка с треском провалилась: за нее проголосовали лишь 5,39%, против выступили 6,27%, а рекордные 88,34% акционеров демонстративно нажали кнопку «воздержался». Именно в этих 88,34% воздержавшихся и кроется главная политическая сенсация, если заглянуть в официальный реестр собственников «Казатомпрома». Свободный рыночный оборот компании на биржах через глобальные депозитарные расписки в Citibank составляет лишь 24,32%. Контрольный же пакет безраздельно принадлежит государству: 62,99% акций владеет фонд «Самрук-Казына», а еще 12,01% находятся у Министерства финансов Казахстана через Национальный фонд.
Простая арифметика показывает, что набрать свыше 88 процентов воздержавшихся голосов без прямого участия государства физически невозможно. Это означает, что заблокировали продажу урана в Россию не какие-то осторожные западные инвестфонды из Лондона или Нью-Йорка. Это сделало непосредственно правительство Казахстана и руководство госфонда, которые в одном вопросе проголосовали «за» Пекин, а в другом синхронно ушли в отказ перед Москвой.
Такая восточная дипломатия через процедуру воздержания выбрана не случайно.
Прямое голосование «против» выглядело бы как открытый недружественный шаг по отношению к Кремлю, тем более на фоне участия «Росатома» в проекте строительства АЭС на Балхаше и наличия у россиян старых добычных активов внутри Казахстана. Ведь та же Uranium One владеет долями в шести совместных предприятиях на казахстанских рудниках, включая богатейшие месторождения Буденовское, Каратау и Акбастау.
Однако даже внутри самой страны ресурсная база россиян постепенно сжимается: еще в конце марта 2026 года истек срок контракта на недропользование по месторождению Акдала, где у российской стороны было 70% в совместном предприятии ЮГХК, и актив полностью перешел в доверительное управление «Казатомпрома». Когда же встал вопрос о закупке дополнительных объемов казахстанского сырья для переработки на российских заводах в Сибири, Астана включила процедурный тормоз.
Причина этой жесткости лежит на поверхности и упирается в глобальный санкционный режим. Формально Uranium One производит в Казахстане почти пять тысяч тонн урана в год по старым долевым соглашениям, но продажа ей новых коммерческих партий сырья от имени самой нацкомпании несет в себе колоссальные вторичные риски. Головной организацией сбытового дивизиона «Росатома», куда входит Uranium One, выступает российский «Техснабэкспорт» (TENEX), а конечной точкой маршрута в отклоненном контракте значился Сибирский химический комбинат, глубоко интегрированный в российский оборонный и ядерный комплекс.
В условиях, когда США уже ввели законодательный запрет на импорт российского обогащенного урана и пристально отслеживают цепочки поставок сырья для заводов «Росатома», любая новая сделка с российским переработчиком грозила «Казатомпрому» потерей западных контрактов и ударом по котировкам в Лондоне. Китайский же вектор свободен от этих токсичных рисков и подкреплен живыми деньгами. Пекин сегодня строит больше атомных реакторов, чем весь остальной мир вместе взятый, и готов скупать казахстанский уран любыми объемами по рыночным ценам без оглядки на Вашингтон и Брюссель.
Примечательно, что в Москве этот сигнал считали мгновенно: российские дипломаты тут же выступили с заявлениями о том, что Франция и коллективный Запад якобы оказывают беспрецедентное давление на урановый рынок Казахстана, пытаясь выдавить оттуда российские структуры.
Но как бы ни объясняли эту осечку в МИД РФ, сухой остаток октябрьского собрания акционеров зафиксирован в биржевых протоколах: когда перед Астаной встал выбор между санкционно опасным северным соседом и платежеспособным восточным гигантом, казахстанский уран без лишнего шума ушел в Китай.
