Две исповеди уроженца Кыргызстана о теракте в Петербурге: Предполагаемый наставник смертника дал показания в суде

Автор -
325

    Все, что ФСБ накопала о взрыве в петербургском метро – было. Азимов 17 октября подтвердил события, которые привели к теракту, но отдал должное богатству следственной фантазии. Уголовное дело, по его словам, – яркая интерпретация того, что происходило, и к реальности имеет опосредованное отношение. Об этом пишет «Фонтанка.ру».

    – Вы по делу проходите как организатор теракта. Что вы можете сказать? – обратилась к своему подзащитному адвокат Мунавара Канцерова тоном, который скорее услышишь от прокурора.

    – Я не организатор, не соучастник, ничего не изготовлял и оружия не носил. Я обычный трудолюбивый семьянин, который обустраивает свою жизнь в России, – заявил из «аквариума» Аброр Азимов.

    Он родился в 1990 году в Кыргызстане, рос в Джалал-Абаде. В 2011 году перебрался в Москву, успел недолго пожить в Муроме, через три года получил российское гражданство, стал отцом. По версии следствия, тогда же его увлек радикальный ислам, еще через пару лет он прошел посвящение в террористы в Турции, а в 2017-м стал связным между одним из организаторов теракта в петербургском метро Бобиржоном Махбубовым с позывным «Ахмат» и предполагаемым исполнителем Акбаржоном Джалиловым. Обвинение считает, что именно он накануне теракта наставлял смертника в телефонной беседе, утверждая, что «если собакам достанется, то ничего не будет».

    – Нелогично, что человека, который прошел обучение, будет учить тот, кто ничего не проходил, – указал Азимов на курс «молодого шахида», который Джалилов якобы прошел в Сирии, и расписался в собственной несостоятельности: – Я даже в армии не служил. В 16 лет уже уехал на заработки.

    – У вас военный билет есть? – уточнила адвокат.

    – Чего? – будто бы не сразу понял Азимов, но быстро поправился: – Военный билет мы покупали. У нас в Кыргызстане есть альтернатива: платить налоги, если не служишь.

    Видеозапись его задержания, датированную 17 апреля 2017 года, распространило ФСБ. На кадрах оперативники настигают его рядом с железной дорогой, укладывают лицом в землю, вынимают из-за пояса пистолет, в котором тут же опознают боевой, и смело исследуют содержимое пакета. Азимов утверждает, что его общение с силовиками началось раньше и было в разы интимнее. А кинематографичное задержание, как и у старшего брата Акрама, прошло строго по сценарию: его две недели томили в «секретной тюрьме ФСБ», привезли на место и вручили инструкцию. К этому времени сам он, как рассказал суду, с трудом осознавал происходящее, обессилен: «…шатался, как пьяный, и почти падал после недель в сидячем положении».

    По его словам, 4 апреля, через день после теракта, он имел «неприятный разговор» с отцом, который на тот момент жил в Москве, обиделся и решил поехать на Украину, к дяде.

    – Нашел машину до Киева через «БлаБлаКар», попутчики все украинцы, выехали вечером 4-го. Примерно через час остановили гаишники, попросили предъявить документы. Показал им загранпаспорт.

    Это, по мнению Азимова, стало роковым. Заграничный паспорт выдан в Оше – в городе, который, как он узнал из новостей, является родиной смертника, что, видимо, и подвело не вовремя отправившегося в путешествие земляка.

    – Сначала в отдел попросили проехать всех. Потом сказали остановиться, а мне – выйти и пересесть в темный минивэн. Меня попросили сесть и сразу руки скрутили, на голову мешок надели. Спрашиваю: «Что случилось?» — а мне: «Молчи, сиди тихо». Отобрали сумку, документы, скинули на пол.

    Примерно через час езды в неопознанном направлении на пять-шесть ступенек вниз его спустили в некое помещение, пристегнули наручниками «к трубе слева» и начали допрос.

    – Зашел какой-то человек, спросил, как зовут, где родился, какую веру исповедую. Сказал, что традиционный ислам. Потом он чуть приоткрыл мне глаза, показал фото, спросил, узнаю ли я. Ответил «нет» и тут же ощутил нестерпимую боль, очень сильную. Даже не понял, что происходит. У меня все мышцы онемели. Это, оказывается, меня током ударили. Он начал бить меня по голове и говорить: «Хорошо смотри, хорошо смотри!»

    Азимов упорствовал, и, говорит, пытки продолжались до тех пор, пока не взмолился: «Сделаю все что захотите, только прекратите мучить».

    – Он сказал утвердительно так: «Ты его знаешь». И снова бил, а потом про Ахмада стал спрашивать, почему в Турцию ездил. Я стал все-все рассказывать, всю свою биографию от начала до конца. А потом он сказал, что что-то не то, не сходится. И я стал придумывать белиберду, – продемонстрировал Азимов глубокие для уроженца Киргизии познания в русском языке. Этот предмет вместе с математикой, по его признанию, в школе был любимым.

    – Как именно вас пытали? Что-то подключали?.. – уточнила его второй адвокат. Она вступила в процесс в прошлом месяце и, по собственному признанию, из 140 томов уголовного дела освоила примерно четверть. Председательствующий судья Андрей Морозов живописать пытки не дал.

    Официально Азимова допросили 17 апреля в Следственном комитете. Он частично признавал вину, но еще на стадии предварительного разбирательства закрылся 51-й статьей Конституции и отказался от показаний. Суду он рассказал, что осмелился на это только после того, как отец был депортирован из России. Раньше отступиться не давали регулярные визиты «здорового и высокого» следователей. Они ему запомнились зеленой папкой, в которой были собраны фотографии семьи, и якобы угрозами подбросить отцу замаскированный под взрывчатку огнетушитель.

    Представляющая Генпрокуратуру Надежда Тихонова передвинула нагроможденные на столе тома уголовного дела и попросила огласить будто бы выбитое под пытками:

    – В этих показания он подробно рассказывал, как участвовал в террористическом сообществе, как в него вступил, кто такой Ахмад, называл телефоны.

    – Подсудимый достаточно полно и логично изложил позицию. Противоречий нет, он отказался от всех признательных показаний. Их не существует. Зачем слушать то, чего нет? – практически единогласно выступили адвокаты, но проиграли.

    17 апреля Аброр Азимов до часа ночи рассказывал следователю Жигулину, как в 2014 году заинтересовался радикальным исламом, через интернет познакомился с Ахмадом, соблазнявшим хорошей жизнью группировки, которая живет по Корану. Погружение состоялось в марте 2016-го в Стамбуле, в двухэтажном доме, расположенном в 15 минутах от самой большой мечети. Там же Азимов, судя по оглашенным показаниям, узнал, что Ахмад раньше жил в Подмосковье, руководил группировкой, но и над ним было начальство. Им будто бы был Абу Салах, которого обвинение считает вторым заказчиком теракта в Петербурге.

    «Скажу сразу, что взрыв в метро был необходим и сделан, чтобы отвлечь Россию на внутренние проблемы. О своей роли расскажу позже. Он просил меня не носить бороды и реже ходить в мечеть. Я должен был быть незаметен. Чаще стал носить кепку и очки», – зачитала прокурор.

    Знакомство с Джалиловым Азимов отрицал даже тогда. Как следует из материалов, он перевел на его карту в общей сложности около 3 тысяч долларов, но ни разу не разговаривал лично, все переговоры вел Ахмад.

    – Вы изучали направление «джихад», вы понимали, что могут погибнуть невинные. Что вам обещал Ахмад? – продолжает оглашать Тихонова.

    – Помочь купить квартиру в Турции. Он говорил, что готовится массовое убийство людей в метро. Я не понимал, что погибнут люди. Сейчас у меня другие взгляды, я сожалею.

    Со слов Азимова, фактическая часть местами верна. Он действительно знаком с Ахмадом, но это имя, а не позывной. С ним его будто бы в 2014 году свел бизнес по продаже авиабилетов. Ахмад живет в Турции, но с террористами вроде бы не связан. Временами помогал с билетами, озадачивал просьбами. Вроде перевода 2,5 тысяч долларов, которые, по версии следствия, переданы из Турции для теракта. В изложении Аброра, деньги он рассылал на чужие карты из желания помочь знакомому. Также из чувства товарищества он активировал через телефон Шохисты Каримовой незарегистрированую сим-карту, с которой, как потом зафиксировано, дважды осуществлялись звонки на номер Джалилова.

    – Я активировал ее по просьбе Ахмада. Я не звонил Джалилову, я его не знал. На 100, на 200 процентов уверен, что на записи не мой голос. Если я говорю Джалилову, что нужно уничтожить доказательства, то почему сам этого не делаю? Почему оставил улики, которые у меня нашли?

    – То есть вы не согласны с оценкой следствия? – попыталась подытожить прокурор.

    – Домыслы. У меня рождается ребенок, я счастливый отец, и тут какие-то радикальные течения. Они все так исказили, что в глазах народа я теперь террорист.

    Судья объявил допрос подсудимых законченным, следующая стадия процесса начнется 21 октября.

    Поделиться